кровь пролить тех, которые даже не понимают, в чем дело, — мне до поры до времени не хочется. Ответьте мне на мой вопрос словом честного офицера, о чем вы ручались во вчерашней телеграмме. Жду ответа. Слащев».
На эту телеграмму кап. Орлов ответил по проводу: «Получил телеграмму. Генерал требует немедленного ответа. Доношу как честный русский офицер, что допустить на узел начальника связи не могу, так как до сих пор не знаю отношения Вашего превосходительства о случившемся. Отдать связь значит, возможно, вызвать кровавое столкновение одной армии путем направления отдельных частей против моей группы. Кровавые столкновения назревают в Севастополе, где поднялась аналогичная нам группа офицеров. В Ялте, где выпустили тюрьму и где татары поднимаются против Добрармии, в Евпатории, где только моим авторитетом смог удержать и предупредить стремление молодых офицеров расстрелять некоторых представителей власти. Сегодня ночью была попытка махновских представителей, неправильно понявших обстановку, завязать с нами сношения. Махновские банды, находящиеся на севере Евпаторийского уезда, собираются нанести удар в тыл войскам, стоящим на Перекопском фронте, между тем моя просьба о приезде кн. Романовского и полковника Дубяго не выполнена, по-видимому, из-за недоверия ко мне. Только немедленный их приезд может спасти положение, так как мы имеем сведения, что красные уже извещены о ненормальном положении нашего тыла. Доношу, что желаю искренно служить под командой вашей, как русского офицера, которого привык уважать, но имею группу, более сильную, чем весь фронт, и то, что решил сделать для блага родины в смысле очищения тыла и представления в ваше распоряжение большой военной силы для борьбы с красными, решение доведу до конца. Еще раз умоляю Ваше Превосходительство угрозами по моему адресу не обострять отношения к вам широких кругов офицерства, так как все мы думаем о благе родины и хотим добиться ее спасения. Кап. Орлов».
На этот доклад кап. Орлова ген. Слащев ответил: «Красные сегодня ночью наступали с фронта, а вы с тыла спасибо, даете им помощь. Требую немедленно расклеить по городу объявление о полном мне подчинении и ликвидации выступления, прислав одну из таковых мне специальным паровозом. Срок даю до 8 часов настоящего дня, причем немедленно освободить всех арестованных. Кн. Романовского вовсе не задержу заложником, он будет немедленно к вам отправлен. Шутить я не люблю, а если ослушаетесь — повешу. Полковника Дубяго не решаюсь послать, ибо не доверяю. Кн. Романовский выезжает».
После развала фронта, когда в 1918 году Крым был занят германскими войсками, капитан Гаттенбергер оказался с семьей в городе Ялте, где работал начальником ялтинской милиции и на её основе из офицеров-добровольцев он начал формировать офицерскую Ялтинскую роту, которая сразу же поступила в распоряжение генерала барона де Воде, представителя Добровольческой армии в Крыму. В декабре капитан Гаттенбергер получил приказ с двумя ротами отправиться в Симферополь и поступить на укомплектование Симферопольского офицерского полка, при котором был назначен командиром 2-го батальона.
14 сентября 1919 года на реке Синюха капитан Гаттенбергер покончил с собой при следующих обстоятельствах: Кавалерия махновцев наседала с трех сторон, и наконец, капитан Гаттенбергер и еще уцелевшая группа бойцов оказались окруженными со всех сторон. На требования махновцев «сдавайтесь, бело-бандиты» капитан Гаттенбергер крикнул: «Добровольцы не сдаются», слез с коня, двумя выстрелами из револьвера убил коня и третью пулю пустил себе в лоб. По поводу изложенного выше доклада кап. Орлова надлежит отметить, что ссылка его в докладе на наличие волнений в Севастополе и Ялте, по собственному признанию пор. Орлова, оказались провокационными…
В казармах Крымского конного полка стали собираться группы офицеров различных частей, готовые выступить в самом Симферополе против кап. Орлова. Конный отряд кн. Мамулова, высланный против ген. Май-Маевского, единогласно решил, по предложению кн. Мамулова, правильно оценившего настроения, перейти на сторону ген. Май-Маевского, что в тот же день и выполнил…
Бунтари уходят в горы
Кап. Орлов со своей стороны с отрядом, достигающим приблизительно 200 человек, удалился в горы и прибыл в Алушту к 3 февраля. На своем пути, по деревням, кап. Орлов созывал сходы, на которых обращался с призывом вступать в его отряд. Призывы его успеха не имели, за исключением деревни Мангулы, где к нему присоединилось человек 50. В обращении к крестьянам кап. Орлов говорил о том, что Симферополь занят большевиками и он идет против них. В Алуште кап. Орлов сменил коменданта города и взял в кассе лавки «Добрармия ее населению» 300 000 рублей, каковые затем и возвратил обратно.
6 февраля кап. Орловым была занята Ялта. Противодействие занятию кап. Орловым Ялты, оказанное по инициативе и распоряжениями ген. Покровского, успеха не имело. Как в течение всего пути, так в Алуште и в Ялте в отряде кап. Орлова поддерживался порядок. Вольноопределяющийся Вонсович, пытавшийся ограбить в Алуште у мужика сапоги, был в строю собственноручно застрелен шт. — кап. Дубининым. Целью прихода кап. Орлова в Ялту, по показанию ряда лиц, было желание пополнить свои ряды за счет татарского населения и офицеров местного гарнизона для дальнейшего движения на Севастополь. Кап. Орлов сам говорил начальнику уезда графу Голенищеву— Кутузову, что он будет «долбить» по городам Крыма и, арестовывая должностных лиц, накладывать на них печать. Однако сколько-нибудь заметной деятельности со стороны кап. Орлова в отношении вербования татар не устанавливается. Что же касается настроения местного офицерства, то таковое оказалось явно враждебным кап. Орлову.
В Ялте из распоряжений кап. Орлова может быть отмечено арест начальника гарнизона ген. Зыкова, изъятие из сумм комендантского управления миллиона рублей, впоследствии возвращенных им, изъятие из местного отделения государственного банка 5 миллионов рублей и выпуск воззвания, в котором, сообщая о приезде в Крым ген. Врангеля, он заявляет: «Это тот, с кем мы будем и должны говорить, это тот, кому мы верим все, это тот, кто все отдаст на борьбу с большевиками и преступным тылом. Да здравствует ген. Врангель, наш могучий и сильный духом офицер»… Во все время пребывания кап. Орлова в Ялте им велись переговоры как с ген. Шиллингом…, так и с ген. Слащевым, причем этим последним разговорам Орлов придавал наибольшее значение, и в связи с крушением его надежды на пополнение в Ялте явно радовался, когда получил от ген. Слащева прощение и разрешение вернуться в Симферополь.
Развязка
Обращаясь к характеристике выступления кап. Орлова
